Новости

Новости



Туры в Стамбул

Города и регионы

Улудаг

Отели и курорты

Туры по Турции

Бизнес-туризм

Event-туризм

Инсентив-туризм

Стамбул от Upjet In English
02.04.08 09:22 Возраст: 10 yrs

ТУРЦИЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ

 

Путешествие по волшебному Стамбулу

    ...29 мая 1453 года, после 54-дневной осады, пушки турецкого султана Мехмета II разрушили стены Константинополя, построенные еще при императоре Феодосии. Город сдался на милость победителя, и началась новая - третья по счету - история этого заколдованного места. С этой поры город будет называться Стамбулом. Он станет столицей, но уже другой - теперь уже Османской (и исламской) - империи: ведь свято место пусто не бывает, не так ли?

    К моменту падения города византийская империя трещала по швам и скукоживалась, как шагреневая кожа. Огромные территории охраняли наемники - то есть товар, легко переходивший из рук в руки. В самой столице плелись дворцовые козни врачей базилевса и свершались многотысячные казни мятежников: как и бывает, когда начинается агония любой империи. В довершение, всех горестей города мимо по своим делам проходили крестоносцы "четвертого созыва". Это они, подстрекаемые лукавым венецианским дожем Энрико Дандоло, разграбили город: квадрига со здешнего ипподрома до сих пор красуется на фронтоне Сан-Марко, а знаменитые равеннские мозаики попали в Италию не откуда-нибудь, а со стен Айя-Софии.

    С приходом турок Стамбул стал активно строиться. Первым делом, конечно же, мечети, бани и Большой Базар: треугольник, в котором бьется сердце восточного города. Чуть позже, однако, Стамбул превратился в самый настоящий мегаполис - "открытый город", где мирно жили все кому не лень - армяне, турки, арабы, сефарды, греки и даже генуэзцы, которые, впрочем, прижились здесь еще с XIII века, когда помогали освобождать город от алчных искателей Гроба Господня.

    Квартал, где жили "народы мира", находился на правой, "вавилонской" стороне Золотого Рога - там, где генуэзская башня Галата, откуда виден рисунок ландшафта, ради которого столько времени ломались копья разной формы и тяжести. Район этот раньше назывался Пера, потом был переименован в Бейоглу, но гения места ведь не обманешь - до переезда столицы в Анкару тут все равно стояли посольства, самое знаменитое из которых, английское, где бывал Байрон, до сих пор ютится на задворках галатасарайского рыбного рынка.

    ...Ислам - религия функциональная: благодаря именно этому свойству, в Стамбуле сохранились почти все христианские храмы византийской эпохи. Новые хозяева просто пристроили к соборам свои минареты, закрасили мозаики - и стали совершать свои молитвы там, где еще вчера отправлялись службы христианскому богу. Поэтому в наше время реставраторам надо было лишь расчистить верхний орнаментальный слой, чтобы обнаружить под ним уникальные росписи и мозаики ранневизантийского периода. Как, например, в храме Спасителя, что в Хоре (буквально - "на окраине"), где на одной из фресок руки святых тянутся навстречу одна другой, как у Микеланджело в Сикстинской капелле.

    Матисс в Топкапы, Микеланджело в Хоре, Байрон у рыбного рынка -  рано или поздно в Стамбуле все сходится.

    Самым знаменитым султаном империи был, конечно же, Сулейман Великолепный (1520-1566). Это в его эпоху опричники султана отыскали в Анатолии юношу и привели ко двору. Это в его правление юноша из Анатолии стал знаменитым Синаном, главным архитектором города - и построил лучшие мечети города, при виде которых таксисты цокают языком и едут на красный.  

    А вот еще один симпатичный и почти "барочно-петровский" персонаж империи - султан Ахмет III (1703-1730). В историю вошел как любитель тюльпанов, которыми засадил пол-Стамбула, после чего период его правления так и назвали: "Тюльпановый". Жил он недолго, но красиво. Забросил войны, сдал дела и бумаги визирю - и стал утонченно роскошествовать. Любил мечети в стиле барокко и газоны. Застроил берега Босфора китайскими павильонами и виллами, где хандрил и пьянствовал и пускал шутихи. Приказал завести в городе фонтаны, которые бьют до сих пор. Целое посольство потащилось по его приказу в Париж с одной только целью - разузнать и закупить то, что носят в Европе. Тамошнее платье оказалось Ахмету к лицу - он с удовольствием в него рядился и других одевал.

    Современные турки стесняются своего имперского прошлого, отгораживаются от Византии и Константинополя, ратуют за национальную идентичность. Им бы на полных правах в Европу, чтобы Олимпиада в Стамбуле - как "у людей". А зря. Ведь Стамбул уникален тем, что этот город - живой символ конца Истории с большой буквы, которая безнадежно запуталась на этом самом заколдованном месте и превратилась в узор-орнамент, где нет уже времени, а только - пространство со светом. Поэтому главное и бесценное наследство, что досталось нынешним туркам от прошлого, - это не византийское христианство, римский декор или демарши Ататюрка, а высветленное и вычувствованное в этой имперской мешанине искусство ислама, которое только с этой точки зрения - конца Истории - начинает вдруг играть всеми своими оттенками.

    Оттенки оттенками, а "повседневная жизнь" султанов - это, конечно же, дворец Топкапы, что пристроился на задах у Софии (не каламбур). Оттуда же - самый великолепный вид на Босфор, азиатскую сторону Стамбула и Мраморное море, которое сверкает на солнце меж пиний.

    Сам дворец состоит из обширных дворов, структурно напоминающих "питерские колодцы": та же пропускная система. В самом дворце много всякой музейной всячины, от которой рябит в глазах, хотя стоит, конечно же, посмотреть и на волос из бороды Пророка, и на отпечаток его ступни.

    Слева от музейных помещений - не доменные печи, а дворцовые кухни, где парили и жарили, а потом выкладывали на голубые блюда - и подавали для всей царской свиты.

    Ну, и гарем.

    Гарем - структура иерархическая: это вам не групповая оргия, а система мирного и - что самое главное - продуктивного сосуществования. Главной фигурой в гареме (а подчас и во всей империи) была мамаша султана - за ней всегда оставалось последнее слово, особенно если сыночек был рохлей. Следующими в иерархии числились дочери султана. Потом шли так называемые kadins - официальные жены султана и его фаворитки. За ними значились gozdes - барышни, на которых султан только положил глаз, и, наконец, ikbals - женщины, с которыми он спал раньше, но теперь интерес потерял,

    То есть султан, как порядочный мужчина, отвечал за всех женщин, с которыми он когда-либо состоял - или собирался - в отношениях.

    За всем этим выводком лебяжьим следили черные евнухи, которых отбирали в определенных провинциях империи. День в гареме напоминал будни курортного санатория - косметические и лечебные процедуры, игра на инструментах, уроки танцев, купания в бассейнах, баня (краденая картина Энгра минус европейская похоть), воспитание общих детей и ожидание мужа: то есть абсолютное "женское счастье". С "уверенностью в завтрашнем дне" тоже все было в порядке - после смерти султана "женская половина" переходила наследнику "без обсуждений", отчего гаремы разбухали иногда до размеров невероятных.

    Если вам надоел пафос имперской застройки, отправляйтесь обратно, на правую сторону Золотого Рога: в Бейоглу. Это европеизированный квартал-треугольник, увенчанный сверху площадью Таксим, что с турецкого означает "распределитель воды": как оно, собственно, раньше и было. На склонах по направлению к Босфору в Бейоглу селится интеллигенция и профессура, здесь чисто и чинно, а дома ничем не отличаются от лондонской или парижской застройки начала века. Именно в этом районе живет классик турецкого соцреализма Ведат Тюркали.

    Сама же площадь Таксим - в двух шагах, и тут - центр злачной жизни, местная Пушка, неугомонный пятачок, где всю ночь кипит жизнь, пахнет шиш-кебабом и шныряют таксисты, подбирая (или обирая) загулявших голубчиков. Отсюда берет свое начало Истиклал- каддеши, то есть проспект Независимости. Но похож он больше на рядовой, хотя и замызганный, европейский стрит, набитый банальными бутиками, Макдоналдсом, где подают кавун и йогурт, и стандартным набором магазинов ширпотреба.

    Это и есть "независимость" по-турецки.

    А вот если пройти Истиклал насквозь и вырулить направо, попадешь к знаменитой гостинице "Пера Палас", которую построили специально для пассажиров Восточного экспресса в 1892 году.

    Маршрут знаменитого поезда начинался в Париже, имел протяженность в 2900 километров и покрывал расстояние до Стамбула за три дня. Конечным пунктом была станция Sirkeci, которая до сих пор принимает европейские поезда как раз под садами султанского дворца Топкапы (удобно: сиганул из гарема - и на поезд, только тебя и видели). Среди пассажиров экспресса мелькают известные персонажи: Грета Гарбо, Агата Кристи, Жаклин Анассис, Сара Бернар, Мата Хари и сам Ататюрк, чьими портретами до сих пор увешана вся Турция.

    В местном баре неплохо выпить кофе - среди ширм и разностильной рассохшейся мебели. Но лучше перейти напротив, в гостиницу "Лондра": здесь меньше пафоса, но гораздо уютнее. Особенно хорошо посидеть здесь ранним утром, когда нежаркое солнце бьет косыми лучами, в клетках ворчат на своем попугаи, а канарейки только начинают пробовать осипшие со сна голоса. Да-да-да: в этих самых креслах тянул вискарь Хемингуэй, а по коврам звякали саблями инвалиды Галлиполи. Здесь сиживали с деревянными лицами шпионы - и подкатывали с разговорчиками двойные агенты всех мастей и сортов. Здесь делали политику во время Второй мировой, когда турки в очередной раз слукавили - то есть встали в позицию "и нашим и вашим". Вдоль стен тут выставлена коллекция старых радиол, патефонов и музыкальных автоматов, которые - ей-богу! - работают.

    Исламские мистики и масоны, поэты, раскольники и анахореты - от "суфи" ("шерсть", дешевка), в которую они одевались. Мевляна (он же Джалаледдин Руми) среди них самый известный, но известность - звук пустой: так что вперед, через узкую дверь в белой стене переулка Галип Деде в тайный сад города, капище его сердца и цветник его души - в суфийский монастырь Мевлеви.

                      Даже если хлеб твой насущный в Китае,

                      Конь обретения уже оседлан

                      И либо торопиться доставить тебя к нему,

                      Либо доставляет его к тебе, пока ты спишь.

    Это писал о путеводном понятии "ризк" ("хлеб насущный") Сана', один из знаменитых суфиев, - писал еще в XII веке, но с тех пор, строго говоря, мало что изменилось: опыт богопочитания и богопостижения по-прежнему укладывается только во вдохновенные формы: строфа, ноты, танец. Поэтому в последнее воскресенье месяца тут исполняется знаменитый "сама", или танец "Крутящихся дервишей" - двадцать минут на одном месте с приподнятыми руками в качестве медитации: русские балерины могут не беспокоиться, им такое не снилось. Согласен, действо нынче насквозь туристическое, но ведь в суфизме - как и в исламе - все зависит от интерпретации. Система тут открытая: бери сколько сможешь, понимай как знаешь или проходи, проглядев, мимо: твое дело.

Здесь просто хорошо побродить по саду, где полно кошек и грецкие орехи лежат на лавках. Послушать, как тут тихо, хотя, казалось бы, - вот он, бульварный Истикляль, за стеной.  

    Турки - мастера по части мясной и рыбной кухни. Изумительную баранину в маленьких погребках подают в присутствии хозяина -честь мундира все-таки, - а на рыбном рынке можно выбрать морскую тварь с поддона и через четверть часа ее принесут вам в зажаренном виде. Дожидаясь окуня или тюльки (а мелкая тюлька чудо как здесь хороша), закажите вина - местные белые и красные вина имеют оптимистический запах и бодрый пестрый вкус. В качестве дижистива подойдет прозрачная ракия - местная анисовая водка. При разбавлении водой ее цвет меняется на молочный, так что издали кажется, что люди держат в руках белые лампочки.

    Чем не турецкий Магритт?

    Или: на закате, но не раньше и не позже, вы спускаетесь на пристань Эминёню. Вы садитесь на обшарпанный рейсовый пароходик, который заменяет здесь наземный транспорт и отходит каждые десять минут. Вам нужно плыть в сторону Черного моря до, скажем, Ёникёя - это около часа, минуя грандиозные мосты Босфорский и Фатиха Мехмета.

    Закат над Стамбулом с воды - зрелище незабываемое: розовое, в разводах чернил, небо - и синие телебашни минаретов, утопающие в садах Топкапы. Гребенки мачт кораблей на приколе - и ревматические суставы университетских башен.

    Тем временем солнце садится и вокруг начинает стремительно темнеть. В ответ Стамбул, город городов и столица столиц, стремительно развешивает на склонах гор гирлянды своих фонарей - и превращается в гигантскую новогоднюю елку, которая опрокидывается вниз и отражается в черной воде Босфора, где в кромешной темноте его дна лежат: греческие рабы и крестоносцы в доспехах, английские моряки и немецкие подводники, русские адмиралы и венецианские дожи, американский летчик, сбившийся с курса, и отряд египетских всадников, дочь султана и сто тысяч безымянных военнопленных, которые никак не могут выбраться из трюма, болгарские цари со свитой и мудрецы из Смирны, тридцать тысяч мятежников из Ники и венгерский врач со своим непромокаемым саквояжем, астролог из Белградского леса - и писатель из Нишанташи, утонувший в Босфоре по пьянке.

    "Вот как, значит, кончается история", - думаешь ты, глядя на воду. А вода все стучит и стучит в белый борт корабля - как будто ничего не случилось.

(по материалам «ЖЗ»)




 14 лет на рынке туризма
LAMARTİN CAD. NO:40/2 TAKSİM İSTANBUL  Tel: + 90 (212) 297 81 45  Fax: +90 (212) 297 81 50  E-mail: hotel@upjet.com.tr