Новости

Новости



Туры в Стамбул

Города и регионы

Улудаг

Отели и курорты

Туры по Турции

Бизнес-туризм

Event-туризм

Инсентив-туризм

Стамбул от Upjet In English
13.02.08 10:34 Возраст: 10 yrs

ТУРЦИЯ СВЕТСКАЯ

 

Мустафа Кемаль Ататюрк – живее всех живых

В дни национальных праздников, даже в какой-нибудь несчастный День молодежи и спорта, турецкие города кажутся захваченными художниками-примитивами. Каждое общественное здание расцветает портретами. Кто во что горазд, как курица лапой или как студент-отличник – неважно, граждане живописуют отца нации. Победителя Антанты, великого реформатора, женолюба, пьяницу, картежника, курильщика, полуночника. Полководца, дважды бравшего и однажды отстоявшего Стамбул: только для того, чтобы унизить великий город, лишив его столичного статуса. Короче говоря, Гази («победоносного») Мустафу Кемаля-пашу Ататюрка – «отца всех турок».  
 
Глядя на портреты, улыбаются бронзовые Ататюрки, неизменный атрибут любой центральной улицы или площади. Он не ждал, когда их воздвигнут благодарные потомки. В 1925, всего через два года после победы в войне за независимость, еще не выиграв партию в покер, где ставка – власть, Кемаль нашел время пригласить в Турцию итальянца Каноника и австрийца Криппеля, заполонивших страну его истуканами.  
 
Культ личности? Еще какой. Но Ататюрк не был эгоистом. Удостоил прижизненного монумента, единственного в мире, «первого красного командира» Клима Ворошилова. В благодарность Советам за советы и оружие в борьбе против Антанты. Одновременно прибывший в Турцию под видом «купца Михайлова» Михаил Фрунзе разрабатывал план решающего наступления на греческие позиции, а кемалисты топили в Черном море ЦК компартии во главе с Мустафой Субхи, тоже московским гостем. Москва даже не вякнула. Как не вякнул французский посол, когда Ататюрк на балу жадно целовал его дочь, египетский – когда Ататюрк сорвал с него феску, а итальянский, вовлекавший Турцию в фашистский интернационал, – когда Ататюрк, явившийся перед ним во всем иконостасе орденов, молча указал на дверь.  
 
Униженные дипломаты понимали: Ататюрк повел себя с ними гуманно, мог ведь и бритвочкой по глазам. Быт военных училищ, морок заговоров, придворные интриги, бесчисленные фронты научили его: единственный весомый аргумент в споре – пуля. Сколько раз – слово за слово – он выхватывал пистолет. Пытаясь изгнать из дома не милого его сердцу отчима. Схлестнувшись с диктатором Энвером, имевшим отличные от Кемаля представления о военной стратегии. Принуждая к повиновению бесшабашного черкеса, полевого командира, не желавшего подчиняться приказам. Даже в парламенте – шагнув навстречу бросившимся на него депутатам, которых он обозвал предателями.  
 
Он победил потому, что его враги считали: не жилец, не сегодня, так завтра, допросится, поймает уже отлитую для него пулю. На него, кажется, даже не было покушений. Зачем ставить капканы на человека, на которого бросается с ножом однокашник по военному училищу, в которого стреляет собственный дядя. Уникальный мастер со всеми портить отношения никогда не ждал, пока мимо его дома пронесут труп врага, лез на рожон, плевал на военно-полевую субординацию и умер, в конечном счете, не от цирроза печени, убитый милым своим ракы, а от скуки: у него не осталось врагов. Уже в 1929 он плакался секретарю: «Мне скучно до слез. (…) Я выполняю свою работу за один час! Затем передо мной стоит весьма небогатый выбор: отправиться спать, читать либо писать хоть что-нибудь. (…) Я … должен либо играть сам с собой в бильярд, либо слоняться в ожидании обеда. Впрочем, и обед не вносит разнообразия».  
 
И что? И это итог? Неужели, ради этого он клялся на браунинге и Коране отдать жизнь за революцию на подпольных сходках. Чуть не ослеп при переходе через пустыню. Триста кромешных дней и ночей вел свои полки в атаку на англичан, высадившихся в 1915 под самым Стамбулом. Один против великих держав, деливших побежденную в мировой войне империю, собирал в глухой провинции мятежный парламент и сколачивал армию из партизанских банд. Положил в битве с греками при Сакары цвет молодого офицерства. Видел кровавую пену прибоя на пляжах Измира и отдавал на поток и разграбление Смирну. Вешал соратников, обвиненных в измене. Устраивал кровавую баню мятежным курдам. Заклинал толпы: «Турция – это я! Убить меня значит убить Турцию!»  
 
Кажется, не из коварства, а со скуки, он создавал и уничтожал оппозиционные партии. Последних врагов, ссыльных и заключенных, помиловал перед смертью. И даже те, кто отказался от помилования, выразили соболезнование в связи с его уходом.  
 
Ататюрк мертв почти 70 лет. Ататюрк живее всех живых. Орхана Памука судят за пару слов о несчастной судьбе армян и курдов - его наказывает Ататюрк. Правительство, расшаркиваясь, реабилитирует нобелевского лауреата - его милует Ататюрк. Правительство возглавляет женщина - Ататюрк открыл ей путь к успеху. Журналистку судят за откровенную биографию его жены - Ататюрк дает волю своему гневу. Но самое главное: ракы вы смакуете в отеле тоже с разрешения Ататюрка, сделавшего из Турции единственное светское мусульманское государство. В конце концов, возможность купить алкоголь для туриста гораздо важнее, чем равенство полов, гражданский брак или латинизация письменности. А представьте еще, как трудно было этому страстному кавалеру запретить гаремы.

 
Даже самим словом «Турция» мир обязан Ататюрку, без сожалений списавшему в архив Османскую империю, столь же вялую, сколь воинственную.  
 
На наивных, праздничных портретах этот высокий, голубоглазый блондин, которого отмороженные исламисты почему-то считают тайным евреем, похож на кого угодно, но только не на себя. Бычит челюсть, что твой Муссолини. Озирает мир с брезгливым высокомерием Де Голля. Высматривает в бинокль вражеские цепи, как Тито. Добродушно улыбается, принимая благодарности от спасенной им нации, как Пилсудский или Маннергейм.  
 
Он действительно похож на все европейские «сильные личности» сразу. Уже поэтому он, начитавшийся философов Просвещения, бредивший Наполеоном, - европеец. Как Де Голль, он считал себя недооцененным гением, пророком, жертвой интриг. Как Троцкий, ораторским даром и личным примером превратил босоногих повстанцев в армию. Как Черчилль, эффективнее всего действовал в состоянии постоянного стресса и напивался, не пьянея. И даже создал свою систему чучхэ, именовавшуюся «Шесть стрел».  
 
Русские вспомнят о Петре I. Повторяя, как заклинание, «цивилизация», «цивилизация», «цивилизация», Ататюрк понимал, что переломить реальность можно, только свергнув старые символы. Он заставлял турков сменить фески на шляпы и котелки, как Петр брил бороды и резал кафтаны. Приказывал дамам танцевать на балах, а офицерам – пить коньяк и закусывать ветчиной, как Петр на всепьянейших соборах.  
Но больше всего общего у него не с Петром – со Сталиным. Ататюрк тоже реформировал языкознание, возведя всея языки мира к турецкому. Сочинил свой «Краткий курс истории ВКП(б)» – «Очерки турецкой истории». До шести утра засиживался за столом с соратниками, просыпаясь не раньше половины четвертого. Не приехал на похороны матери. Режиссировал расстрельными процессами. Держал при себе личного «Берию» по прозвищу «лысый Али». Довел до самоубийства любимую женщину.  
 
Сходство не удивительно. Это называется: типология. Время Ататюрка - время диктатур. Демократии в Европе 1920-30-х годов ютятся по углам. Но Ататюрк существенно отличается от своих «коллег». Да, он провинциальнее, иногда даже опереточнее, чем они. Посвящает речь на многотысячном митинге самой, наверное, насущной для Турции проблеме: нехватке официантов, способных накрыть стол, как в Париже. Убеждает - на грани нервного срыва – народ в преимуществе шляп перед фесками.  
 
Зато он способен на немыслимую для них самоиронию. Прочитав строки французского журналиста о том, что Турцией правят один пьяница (Кемаль), один глухой (премьер-министр) и 300 глухонемых (депутаты), возмутился: клевета, передайте ему, что Турцией правит один пьяница. Зато он фотогеничнее их всех, вместе взятых: австрийского карлика Дольфуса, мужлана Муссолини, португальского скопца Салазара, рябого Сталина.  
 
Но главное отличие Ататюрка от прочих сильных личностей проявилось только после его смерти. Сталина выкинули из мавзолея. Мадридскую статую Франко содрали с пьедестала. Надгробие Тито - дымящиеся руины его мечты, его Югославии. Де Голля согнали с трона улюлюкающие, 16-18-летние «щенки». И только Ататюрк остался на том месте, которое определил для себя в истории.  

По материалам «ГО»




 14 лет на рынке туризма
LAMARTİN CAD. NO:40/2 TAKSİM İSTANBUL  Tel: + 90 (212) 297 81 45  Fax: +90 (212) 297 81 50  E-mail: hotel@upjet.com.tr